• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: разные истории (список заголовков)
01:11 

и коньки на случай побега

Только вечность звенит в ушах
... и сапог железных, и страшных дней: от чужих - к своим, от зимы - к весне; Герда, плача, брату бежит навстречу.

Кай почти согласен уйти за ней, но ему доверили мир и вечность.

@темы: разные истории, стишата

20:56 

Гаммельнская байка

Только вечность звенит в ушах
Ночью речка потемнела,
Днём на речке всплыло тело.
Кто теперь в воде живёт?
Кто теперь в воде поёт?


Тогда люди говорили, что дети не помнят обид
и не видят лжи.
А дети видели всё, знали всё, помнили всё.
Они слышали каждую недомолвку
чётче, чем лучшие музыканты слышат гармонию творений лучших композиторов,
чётче, чем спасатель слышит последние крики умирающего под обвалом,
чётче, чем стрелок слышит удары своего сердца, когда сидит в засаде.
Они помнили каждую незаслуженную обиду,
даже самую мелочную,
чётче, чем актёр помнит слова любимой роли,
чётче, чем гонец помнит текст донесения,
чётче, чем умирающий помнит свою прожитую жизнь.
А ещё среди них был Вернер,
и у него никогда не заживали коленки
и его не трогал даже Большой Дик.
И Вернер
почему-то думал, что это не важно - тебе лгут, или другу, или врагу, или соседке Марте
или лавочнику на другом конце города,
куда Вернер ещё ни разу не ходил.
И Вернер видел каждую ложь
и помнил каждую ложь.

читать дальше

@темы: стишата, разные истории

00:02 

Нам теперь не до печали

Только вечность звенит в ушах
alwdis с днём рождения.

На Белой дороге никогда не было страшно. Те, кто боялись Белой дороги, просто не могли прийти туда - они принимали за неё обычный морок, что-нибудь вроде заброшенной трассы с костями по обочине, и потом долго рассказывали, как чудом вышли обратно с дороги Смерти. Особенно часто такие говорили про "дорогу Смерти", или "дорогу Мёртвых", и тогда сразу становилось понятно: не она. Она - это Белая дорога, или тропа, или трасса (тут уж каждый видел по-разному), но всегда Белая.
Белая дорога всегда выглядела просто, почти обыденно: некоторые видели плотный туман, а в остальном - ничего особенного: старый, но сносный асфальт, лес вдоль, редко проедет машина или пройдёт пешеход. Единственная странность: люди всегда идут по правой обочине (или по левой, если - навстречу). Но и тут легко приходило в голову объяснение: правая полоса для живых, левая - для мёртвых.

На Белой дороге был ранний вечер - тепло, как бывает тепло в середине сентября, между холодами и холодами, когда пожелтели первые листья; небо, серое, но не хмурое, смотрит, как мама на подростка, вдруг получившего тройку - и больно, и обидно, и вместо ругани надо поддержать; воздух был не по-городски чистым, и немного кружилась голова. По правой - живой - стороне шёл юноша в сером худи и слегка выцветших джинсах. Он был в наушниках - включил любимую песню ещё в мире живых и удивлялся, что она не только продолжала звучать здесь, но даже не остановилась на секунду, когда он нащупал переход с Балаковского проспекта, где он жил, сюда. Он шёл как будто без цели, не торопился, не пытался вслушиваться в мир, но в его движениях чувствовалась усталость. Она не была похожа на усталость юноши, который занимался допоздна и лёг спать часа за четыре до подъёма, не была похожа и на усталость человека, который всю ночь тусовался с друзьями. В ней было что-то вязкое и тяжёлое, что-то недетское.

И осенний воздух станет комом в горле,
Ласковой рукою, старой колыбелью,
Остаётся память, но уходит горе,
И придёт надежда светом белым-белым,
А печаль уходит, и наверно, скоро,
Ты услышишь песню, ту, что осень спела.


читать дальше
запись создана: 12.10.2017 в 01:04

@темы: разные истории, подарки

17:53 

Сказка о холме

Только вечность звенит в ушах
Муравьиный лев, с праздником!




Зачем здесь стояла остановка автобуса, не знал никто: до райцентра было километров тридцать, до остальных посёлков ещё больше. Не было здесь и перекрёстка, просто ровная дорога, холм, поросший старым лесом и старое тяжёлое здание остановки. Когда-то оно было покрашено в зелёный, ещё раньше - в бирюзовый, а ещё при постройке - тоже в зелёный, только очень тёмный; но теперь краска слезала пластами. В сумерках остановка казалась серым камнем странной формы, а слои краски - мхами, росшими на камне: зелёный слой был ещё совсем молодым мхом - он, наверное вырос уже в те времена, когда рядом с его камнем ездили странные длинные колесницы, которые люди почему-то называли сам-для-всех; бирюзовый слой был постарше - он ещё помнил, как Госпожа из-под Холма говорила с Дарьей Налецкой, девушкой из народников; а тёмно-зелёный слой был самым старым - ещё тогда, когда здесь не было ни деревни, ни холма, и только русалки иногда заплывали в Ясское озеро и играли там на приволье.

Но вставало солнце, проезжали первые машины и утренний автобус за ними, и древний камень снова казался обшарпанной остановкой.


@темы: подарки, разные истории

Там, где холодно и светло

главная